КУКЛЫ БУНРАКУ, ВЕЧНЫЙ СЮЖЕТ И МАГИЯ КИНО
О премьере «Аленького цветочка» в Екатеринбургском театре кукол
29 и 30 мая на Большой сцене Екатеринбургского театра кукол — премьерные показы спектакля по сказке Сергея Аксакова «Аленький цветочек». Классический сюжет о красавице и чудовище осмысляли режиссёр и автор инсценировки Николай Бабушкин, художник Андрей Ефимов и композитор Лариса Паутова. Рассказываем, что нового откроет для себя зритель в знакомой истории, зачем в постановке используют приёмы кинематографа и как японские куклы прижились на уральской сцене.
Тёмное пространство, два парящих белоснежных аиста, нежная, лиричная мелодия… Открывающая спектакль сцена полёта столь же минималистична, сколь проникновенна и волшебна. Этот изысканный пролог — первое знакомство зрителя с главными героями, с самой их сутью: искренними, незапятнанными душами, которым предстоит встретиться, чтобы полюбить друг друга.
Этот минимализм резко контрастирует с общим художественным оформлением спектакля. Художник, заслуженный артист РФ Андрей Ефимов создаёт на сцене два подробно проработанных, полных интересных деталей мира. Один из них — людской: дом богатого купца метафорично сложен из громоздящихся друг на друге сундуков с нажитым добром. Обитатели разодеты под стать обстановке: пышные одежды отделаны сверкающими каменьями, расшиты золотом и жемчугом. И зажиточному отцу семейства, и двум меркантильным старшим дочерям такое облачение по вкусу и привычно, выделяется лишь младшая дочь, Настенька, которая, в отличие от сестёр, не носит тяжёлый головной убор. Её светлые локоны свободно струятся, подчёркивая более нежный и свободный нрав главной героини. Недаром, когда высокомерные барышни просят дорогие дары — золотой венец, сияющий ярче солнца, да хрустальное зеркало, глядя в которое молодеешь, — Настенька заикается лишь об одном: привидевшемся во сне аленьком цветочке, краше которого нет на всём свете.
Второй мир — лесной, загадочный, призрачный, полный тайн и волшебства. Купец оказывается здесь невольным гостем: в поисках подарка для Настеньки его корабль выбрасывает на незнакомом берегу. Поначалу лесное царство приветливо к путнику, однако всё меняется, стоит купцу сорвать обещанный Настеньке аленький цветочек… Тут-то природа в лице жуткого зверя и покажет свою нетерпимость к браконьерам! От наказания — жизни в плену до конца дней — купца спасёт всё та же младшая дочь. И награда за благородный поступок не заставит себя ждать: тюрьма окажется той жизнью, о которой она не могла и мечтать, а тюремщик — желанным женихом.
Озарения эти, впрочем, снисходят на главную героиню далеко не сразу. Режиссёр Николай Бабушкин тонко выстраивает линию взаимоотношений главных героев, которым предстоит пройти существенную трансформацию — от страха и недоверия к симпатии, а затем и сердечной дружбе. Показать эту многогранность в кукольном театре непросто, однако художник Андрей Ефимов обращается к системе кукол традиционного японского театра бунраку. Настенька, Чудище и все прочие персонажи достаточно крупные, ростом лишь немного уступают водящим их артистам; у них детально прорисованы лица, и хотя мимика на них застывшая, её с лихвой компенсирует выразительная пластика. Актёрам-кукольникам в этом спектакле необходимо не только «оживлять» персонажей голосом, но и виртуозно управлять сложнейшейшей системой: в зависимости от сцены к каждому герою «приставлено» от двух до четырёх артистов!
Режиссёр и художник уделяют большое внимание деталям и порой, стараясь донести до зрителя магию момента, прибегают к кинематографическому приёму — крупному плану: интересно, что «кадры» не транслируются на задник, а создаются при помощи увеличенных частей кукол. Так зритель видит особенно трепетные и важные для раскрытия характеров героев моменты: вот за игрой на фортепиано случайно и нежно соприкасаются белоснежная рука Настеньки и волосатая лапа Чудища; вот рогатый глядит в своё отражение в глади воды и вспоминает о пропасти, которая разделяет его с возлюбленной…Есть отсылка и к мультипликации — оживающие под музыку из чёрно-белого немого кино рисунки Настеньки: несмотря на изображённые на них романтичные моменты, рисовка совершенно детская, наивная. Это важная деталь для образа героини, лёгкой и звонкой, как весенний ручеёк, очень чистой и нежной. Недаром в отличие от громоздкого мира батюшки-купца ей так идёт воздушная синева лесного царства: здесь, рядом с Чудищем, Настенька учится слушать не других (а голоса сестёр довольно язвительны), но собственное сердце. Контраст этих миров воплощён и в музыке, которую специально для постановки написала композитор Лариса Паутова: в доме купца сопровождение торжественное, пышное, бравадное, лесная же мелодия стремится к чистому нежному звуку, словно подсказанному шелестом деревьев и щебетанием птиц.
Это намёк и на суть Чудища: внешность козлоподобного зверя оказывается обманчивой, за огромными рогами, копытами и массивным волосатым станом (каждый зритель увидит в этом богатом на детали образе свою отсылку) скрывается ранимая душа. Кстати, в версии Театра кукол (в отличие от, к примеру, знаменитого диснеевского мультфильма «Красавица и Чудовище») жуткий облик — не наказание за грубость и жестокость принца, а, скорее, превратность судьбы. Благодаря этому сюжетному ходу на первый план выходит мысль не о преображающей силе любви (в классическом сюжете появление Красавицы побуждает Чудовище измениться, перестать быть «зверем»), а о способности видеть внутреннюю красоту человека, любить не глазами, а сердцем.
